Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914)

Военные поселения

Цели и задачки сотворения военных поселений — Отзывы современников о состоянии дел в поселениях — Холерные мятежи — Ликвидация Николаем I военных поселений

Имя Аракчеева стало в особенности ненавистным из-за сотворения военных поселений. М. А. Фонвизин в собственных «Записках» отмечает, что «ничто столько не возбуждало негодования общественнаго представления против Александра, не одних либералов Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914), а целой Рф, как насильное учреждение военных поселений».

Мысль этого учреждения не принадлежала графу Аракчееву; по свидетельству историка Н. К. Шильдера, идея о необходимости военных поселений в Рф пришла сударю после чтения статьи генерала Сервана: «Sur les forces frontières des états». Статья была переведена князем Волконским Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) на российский язык (для Аракчеева, который не знал французского), при этом были оставлены против текста белоснежные поля для собственноручных пометок сударя. Александр I, видя, как мучается казна из-за неизменного роста наших вооруженных сил, вызванного первыми войнами с Наполеоном, решил уменьшить расходы по содержанию войск методом передачи части армии, конкретно Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) пехоты и кавалерии, на содержание фермеров. Поселенные посреди их войска должны были помогать им в свободное от занятий время, работать в поле и дома и в свою очередь приучивать фермеров к военной жизни, дисциплине и строевым порядкам. Итак, в базу военных поселений легла идея облегчить Рф содержание ее бессчетных Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) войск и в то же время ввести военную подготовку мужского населения (наподобие Krümper-Sistem в Пруссии), с тем чтоб в случае войны можно было рекрутов ставить прямо в действующие войска, не растрачивая времени и сил на предварительное и первоначальное обучение. В положении о военных поселениях, изданном в Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) 1825 г., прямо указана цель их сотворения: «постепенное уменьшение, а потом и совершенная отмена рекрутских наборов». Непременно, мысль заманчивая, но исполнимая только частично, ну и то если поселенные войска не будут лишне [361] заняты мелочами строевой службы и вправду посодействуют крестьянину в его полевых работах. Тут в особенности ярко проявилась отличительная черта Александра I Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) — его умозрительный метод мышления; отлично было бы как фермеров, так и боец перевоплотить в механические фигуры и переставлять одних на место других. Отсюда понятно, почему Александр I ни за что не желал отрешиться от собственной задумки, невзирая на достаточно суровые предостережения полной беды и очевидное несочувствие, высказанное Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) сначала всеми наиблежайшими его сотрудниками.

Непременно, что итог воплощения этой идеи всецело зависел от лица, стоящего во главе дела; тут требовался человек с муниципальным мозгом, очень широким кругозором, огромным опытом в военном деле, познанием внутренней жизни страны и притом непременно благожелательный. Выскажемся так, если б во главе него Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) поставили М. И. Голенищева-Кутузова, то можно было бы полностью рассчитывать на более подходящий финал, но, но, не на полный фуррор, потому что из-за трудности обоюдных отношений и разнородности обязанности боец и фермеров нереально было иметь неплохого военного крестьянина и известного поселенного бойца. Естественно, если принять во внимание примитивность тогдашней Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) военной техники, простоту воззвания с огнестрельным орудием, а главное, возможность чрезвычайного упрощения подготовки и обучения нижних чинов при 25-летней службе, то мысль военных поселений имела под собой некую почву.

Кого же ставит во главе этого дела правитель? Графа Аракчеева! Тяжело было подыскать более плохого управляющего, и притом Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) с совсем неограниченными и бесконтрольными императивными возможностями. Недостаточно образованный в широком муниципальном смысле, воскресивший начала павловской муштры и парадомании, ожесточенный, свирепый с подчиненными, не терпящий никаких возражений, а главное, не допускающий никаких конфигураций принятых им планов, Аракчеев представлял собой всесильного самодура, с которым всякий профессиональный и образованный человек избегал не только лишь Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) служить, но даже и встречаться. [362]

Спрашивается, почему Александр I, имея впереди себя выдающихся муниципальных деятелей, для этого большого дела выбрал Аракчеева?

Непременно, не считая полного доверия к нему и убежденности в четком выполнении собственных предписаний, правитель восторгался Аракчеевым как заботливым владельцем собственного имения, где тот к Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) тому же завел чисто военный порядок. Вправду, гладкие, как паркет, дороги, хорошие переправы через реки, обустроенное село, примыкающее к графской усадьбе, производили необычное воспоминание: избы, выкрашенные в розовый цвет, стоят в ряд, на схожем расстоянии друг от друга; все постройки построены по одному плану; все фермеры идиентично и чисто одеты Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914), стоят и отвечают по-военному. Из бельведера графского дворца видны 20 две деревни, принадлежащие графу; в подзорную трубу даже можно разглядеть, что делают фермеры в каждой из их. По словам графа, его фермеры достигнули огромного вещественного благосостояния, и вотчина его приносит красивый доход.

В письме к сестре, величавой княгине Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) Екатерине Павловне, от 7 июня 1810 г.{180}, правитель не прячет собственный экстаз перед красивым обустройством аракчеевского имения: «Когда я пишу Вам, это все равно, что я пишу и Георгу{181}, а поэтому покажите ему эти строчки. Я его внушительно прошу, когда он будет проезжать тут, поехать в сопровождении генерала Аракчеева на дрожках Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) через все деревни, через которые он меня возил, и направить внимание: 1) на порядок, который царствует всюду; 2) на чистоту; 3) на устройство дорог и пасадку деревьев; 4) на необыкновенную симметрию и изящество, которые соблюдены всюду. Улицы местных деревень владеют конкретно той особенной чистотой, которую я так желаю для городов: наилучшим подтверждением [363] того, что мое требование Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) выполнимо, служит то, что оно соблюдено даже тут, в деревне. Улицы Новгорода, Валдая, Вышнего Волочка, Торжка и Крестцов должны могли быть содержаться в таком же виде! И какая чувствительная разница! Я повторяю: местные деревни служат подтверждением того, что это может быть...»

К концу 1809 г. у правителя совсем Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) созрела идея о военных поселениях. Аракчеев, молвят, поначалу не одобрял этой идеи и даже противился ее осуществлению, но потом, желая угодить сударю и сообразив, что это может послужить к еще большему упрочению его положения, явился самым жарким ее приверженцем. Правитель повелел Аракчееву приступить к поселению запасного батальона Елецкого пехотного Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) полка в Климовичском повете (позже переименован в Могилевскую губернию), Бабылецком старостве, обитателей которого переселили в Новороссийский край.

Российская война и зарубежные походы остановили на пару лет развитие поселений. Возвратившись из-за границы в 1815 г. с надломленными духовными силами, Александр I с огромной энергией, но, взялся за военные поселения, вроде бы Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) считая их своим и Аракчеева личным делом.

Позабыта была основная цель — облегчить государству содержание военных сил: Аракчееву был открыт неограниченный кредит, и миллионы широкой волной потекли к нему без всякого контроля, для того только, чтоб наименее чем через 20 лет о их не осталось практически никакого мемуары.

Правитель, усмотрительный Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) в решении большинства суровых муниципальных дел, не счел нужным вынести вопрос о военных поселениях на предварительное обсуждение ни в Муниципальном совете, ни в Комитете министров. Не было составлено регламента, либо положения, о военных поселениях, что давало Аракчееву полную свободу действий. Для поселения пехоты была избрана в сей раз Новгородская Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) губерния; изготовлено это было только для удобства Аракчеева; проживая в Грузине, он, как неограниченный властелин, находился в центре собственных основных владений — военных поселений. [364]

5 августа 1815 г. последовал указ на имя новгородского губернатора о размещении 2-го батальона Гренадерского имени графа Аракчеева полка в Высоцкой волости Новгородской губернии, на р. Волхове, по соседству Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) с с. Грузино. Наблюдение за порядком в Высоцкой волости, ранее возлагаемое на земскую полицию, передавалось в ведение батальонного коменданта. 29 августа батальон уже выступил из Петербурга, а через 5 дней был на месте и приступил к размещению. При поселении этого и следующих гренадерских батальонов приняли во внимание опыт квартирования Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) Елецкого полка.

Обитатели волостей, назначенных для укомплектования данного полка, были оставляемы на месте и навечно зачислялись в военные поселяне с подчинением военному начальству. Детки мужского пола зачислялись в кантонисты, а потом служили для пополнения поселенных войск. Соединение всех поселений 1-го полка (три волости) назывались округом такого-то полка. Итак, в каждый округ Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) входили поселения 1-го полка, который делился на три батальона, а эти последние дробились на роты, капральства и взводы.

Прямо за аракчеевским полком последовали и другие гренадерские полки, во главе с полком правителя австрийского, короля прусского и наследственного царевича; все эти полки селились по соседству с Аракчеевской вотчиной, повдоль Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) р. Волхова. Тут, в Новгородском и Старорусском уездах, скоро было расположено 14 полков. В самом окружении любая рота жила раздельно: она имела свою ротную площадь, приемущественно для занятий, гауптвахту, общее гумно и риги; офицеры жили здесь же, в особенных домиках. Все хозяйственные работы выполнялись под надзором и по распоряжениям офицеров Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914), являющихся вроде бы к тому же ассистентами. Центром поселения каждого полка являлся его штаб, где находилась квартира полкового командира, поликлиники, большой манеж, магазины и т. п.; заурядно это был отлично обустроенный целый городок. Страсть Аракчеева к строительству тут была удовлетворена полностью.

Поселяемые войска получили от Аракчеева подробные аннотации, регламентирующие Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) условия жизни и службы в [365] поселениях; начальникам было предписано «стараться хорошим поведением всех вообщем чинов не только лишь предупредить всякие жалобы и неудовольствия собственных владельцев, но приобрести их любовь и доверенность». Крестьянам поселений были дарованы многие льготы и выгоды, в их числе: списание многих казенных недоимок, облегчение Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) и даже отмена неких валютных и натуральных повинностей, бесплатное использование медикаментами, учреждение школ для малышей, предназначение профессионалов по различным отраслям хозяйства для поднятия его культуры.

В отношении отбывания военной службы им были дарованы тоже важные выгоды, а конкретно: они освобождались от общих рекрутских наборов, какая бы в их ни была острая нужда Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914). По выслуге обозначенных лет каждый военный поселенец, продолжая жить в родном селе, освобождался от несения воинской повинности в каком бы то ни было виде. Содержание деток и подготовку их к военной службе правительство воспринимало на свое попечение, продовольствие и обмундирование было казенным.

Выходит, в сути говоря, заманчивая Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) картина. Но все же фермеры в военные поселения шли очень без охоты, ибо по собственной натуре не могли мириться с режимом, сделанным Аракчеевым.

Прямо за пехотными военными поселениями приступили к устройству таких же поселений и для кавалерии, для этого были избраны губернии Херсонская (Херсонский, Елизаветградский, Александрийский и Ольвиопольский Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) уезды), Екатеринославская (Верхнеднепровский уезд) и Слободско-Украинская (Волчанский, Змиевский, Кугошский, Старобельский и Изюмский уезды). Аракчеев и в этих поселениях являлся основным и полномочным начальником, но, живя повсевременно вдалеке от их и не считая себе комфортным заходить во все подробности их жизни по дефицитности познания кавалерийской службы, Аракчеев во главе этих поселений Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) поставил генерал-лейтенанта графа Витта, штаб которого находился в г. Елизаветграде. На долю Аракчеева выпала большая работа по водворению войск на места и разграничению деятельности их и фермеров; эта работа усложнялась [366] еще тем, что Аракчеев, не доверяя никому, заходил во все сам; нужно принять во внимание, что в Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) то же время Аракчеев не упускал и важных муниципальных дел, как и раньше поступавших на его рассмотрение.

Благодаря огромной энергии, проявленной как царем, так и Аракчеевым в деле сотворения военных поселений, они стремительно и обширно развивались.

3 февраля 1821 г. им было присвоено наименование отдельного корпуса военных поселений, а основным начальником Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) корпуса назначен, естественно, граф Аракчеев; штаб его находился в Новгороде; начальником штаба был генерал Клейнмихель, человек очень ловкий и умный. Состав штаба был различным: туда входили инженеры, аудиторы, даже офицеры квартирмейстерской службы (Брадке был обер-квартирмейстером корпуса военных поселений).

Что все-таки представлял собой этот вид поселенного войска и в то Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) же время вооруженного народа?

По словам Н. К. Шильдера, отдельный корпус военных поселений, составлявший вроде бы особенное военное правительство под управлением графа Аракчеева, в конце 1825 г. состоял из 90 батальонов Новгородского поселения, 36 батальонов и 249 эскадронов Слободско-Украинского, Екатеринославского и Херсонского поселений, что включало в себя уже целую третья Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) часть российской армии{182}. [367]

Основным занятием поселенных войск как и раньше оставались фронт и линейные учения; оживили тут павловские времена, которые оставили глубочайший след в душе Аракчеева; не считая того, пронырливый Аракчеев, видя увлечение Александра I разводами, приналег и в поселенных войсках на эту часть; было надо воочию обосновать императору, что Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) поселенные войска никак не уступают действующим во фронтовых упражнениях, а по хозяйству, размещению и по дешевизне содержания — так и существенно превосходят их. Многочасовая маршировка в целях заслуги подабающих выправки и стойки, а потом и линейные учения занимали целый денек поселенного бойца; занятия выполнялись не только лишь со Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) строгостью, но даже с беспощадностью; часто на их находился сам граф и, нежели замечал нерадение, назначал наказание шпицрутенами, а не считая того, и сами начальники, опасаясь подпасть под гнев Аракчеева либо желая угодить ему, не жалели боец. Тут в особенности отличался командир гренадерского имени графа Аракчеева полка, полковник фон Фрикен Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914), пользовавшийся особой любовью собственного шефа и за лютое мордобойство прозванный в поселениях Федором Кулаковым.

По окончании занятий либо же в специально назначенные деньки (попеременно) гнали боец на строй работы: сооружать штабы, дома для жилища, проводить дороги. Вырубку лесов, расчистку полей, проведение дорог, выделку кирпича и тому подобные работы ложили Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) на армейские кадровые батальоны. По словам А. К. Гриббе, эти батальоны — злосчастные жертвы тогдашнего времени — числом до 50–60, приходили на поселения в апреле, а уходили на зимние квартиры в более либо наименее отдаленных уездах Новгородской и смежных с нею губерний — в сентябре; но время от времени те батальоны, которые Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) не успели выполнить определенных им рабочих уроков, оставляли в наказание и на октябрь. [368]

В конце концов, совсем измученный этими работами, боец был должен к тому же учить собственного крестьянина, либо его сына-кантониста. Если к этому добавить время на очистку и приведение в порядок собственной амуниции, а еще на караульную службу при Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) штабе, то картина его занятости достаточно ясная. Не лучше жилось и крестьянину. Измученному полевой работой военному поселянину вменялись в обязанность фронтовые занятия и маршировка; возвратясь с занятий домой, он не находил и здесь успокоения: его заставляли мыть и чистить свою избу и мести улицу. Он был должен Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) ставить в известность начальство чуть не о каждом яичке, которое принесет его курица. Дамы не смели родить дома: чувствуя приближение родов, они должны были являться в штаб{183}.

«Заботливость» графа простиралась до того, что он издал «Краткие правила для матерей-крестьянок Грузинской вотчины», касающиеся ухода за новорожденными.

Улучшение нравственности сельского Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) населения также очень заботило Аракчеева, свидетельством чего явились его «Правила о свадьбах»{184}.

В большом имении Аракчеева повсевременно росло число женихов и невест; о их заурядно докладывал графу бурмистр. По приказу графа в дом к нему являлись мужчины и девушки целой массой и становились парами — жених с избранной им женой Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914): Иван — с Матреной, а Сидор — с Пелагеей. Когда все таким макаром распределятся, граф приказы вает перейти Пелагее к Ивану, а Матрену дать Сидору и так отдаст приказ обвенчать их{185}. Отсюда в семействах шли раздоры, ссоры и процветал разврат. В довершение всего крестьянин никогда не оставался наедине со собственной семьей — во Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) дворе либо избе всегда находились поселенные бойцы, что создавало большой соблазн для дам.

То, что творил Аракчеев в собственной вотчине, стал проделывать он и во всех военных поселениях, считая режим, сделанный им в Грузине, безупречным. [369]

Если принять во внимание большенную работу по организации военных поселений, проведенную в сравнимо маленький срок Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914), то невольно поражаешься трудолюбием и энергичностью Аракчеева.

Но из мемуаров служащих Аракчеева ясно видно, в чем состоял секрет той быстроты, с какой Аракчеев производил желания сударя. Секрет этот достаточно прост. Аракчеев совсем не считал необходимым изыскивать для выполнения той либо другой работы более приготовленных людей. Он твердо Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) веровал во всемогущество субординации и проповедовал правило, что на службе никто и никогда не может отговариваться неведением и неумением. Довольно приказать и взыскать — и хоть какое дело будет изготовлено.

Объективный и сдержанный в собственных суждениях, Брадке в собственных «Записках» гласит прямо: «В упражнениях по военным поселениям — много шуму Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914), Много мучений, беготни и суеты, а реальной полезности — никакой». В устройстве самих поселений, по отзыву такого же создателя, «на поверхности был сияние, а снутри угнетение и бедствие». На каждом шагу встречались свидетельства бестолковых, непродуктивных издержек и отсутствия заботливости о реальной полезности дела. Слепая вера управляющих во всемогущество приказа повсевременно Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) опровергалась реальностью, но они упорно не вожделели признавать справедливость актуальных уроков.

Сам выбор местностей для устройства поселений, по словам Брадке, был «роковым». В Новгородской губернии места под поселения были практически сплошь заняты старенькым, трухлявым лесом с необъятными и глубокими болотами. Выстроили прекрасные строения для штабов, провели везде шоссе, поставили щегольские домики для Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) боец, но луга и пастбища оказались расположенными далековато за полями, и скот приходил на пастьбу совсем изнуренным.

Выписали дорогой зарубежный скот, когда луга еще не были нарезаны, и начался падеж скотины от голода и непригодности для корма болотных травок. И ко всем таким томным промахам присоединялись тягостность педантичного Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) формализма и бесцельная беспощадность в приемах управления. Такая обратная сторона показной «деловитости» аракчеевского [370] управления военными поселениями. Об этом свидетельствуют мемуары Мартоса, Маевского и Европеуса.

А вот что пишет генерал Маевский, одним из видных помощников Аракчеева: «Все, что составляет внешность, пленяет глаз до восхищения; все, что составляет внутренность, гласит о Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) кавардаке. Чистота и опрятность есть 1-ая добродетель в этом поселении. Но представьте большой дом с мезонином, в каком зябнут люди и еда; представьте сжатое помещение, смешение полов без разделения; представьте, что скотина содержится как ружье, а корм в поле выходит за 12 верст; представьте, что серьезные леса сожжены, а на строения Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) покупаются новые из Порхова с тягостной доставкой, что для сохранения 1-го деревца употребляют сажень дров для обставки его клеткою, тогда и получите вы понятие о сей гос экономии».

При объездах военных поселений Александром I все светилось довольством и благосостоянием. Входя в обеденное время в различные дома, сударь у Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) каждого поселенца находил на столе жареного поросенка и гуся. Свидетели говорят, но, что эти гусь с поросенком стремительно были переносимы по задворкам из дома в дом, по мере того, как сударь переходил от 1-го поселенца к другому. Очевидно, добавляет к этому рассказу свидетель, ни пустых щей, ни Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) избитых спин сударю не показывали{186}.

От всех этих несказанных благодеяний люд приходил в «страх» и «онемелость». Схожее признание прорывается даже у самого Аракчеева в его донесениях сударю.

Нехитро, что при таких критериях часто посреди фермеров вспыхивали кавардаки; так, в самом начале появились кавардаки в Высоцкой волости. Аракчеев не присваивал им сурового значения Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) и обычно доносил сударю, что бунтуют буяны, озорники и люди дурного поведения.

Потом, когда Аракчеев одел малышей военных поселенцев, в возрасте от 6 до 18 лет, в военные мундиры, пошли бабьи мятежи. Все эти кавардаки сначала ликвидировались достаточно стремительно и просто, потому что в районах поселения войск было в Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) [371] излишке, они с популяцией далековато еще не сжились, и Аракчеев распоряжался ими неограниченно и решительно. Постепенно Аракчеев принялся вводить признаваемые им необходимыми реформы: фермеры стали ходить на полевые работы в мундирах; начали обривать бороды. Правда, все они еще пробовали избавиться от аракчеевских благодеяний и посылали депутации к сударю, но Александр I Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914), принимая нежно депутацию, сначала давал им наставление повиноваться начальству. Ни к чему не привели ходатайства перед императрицей-матерью, перед цесаревичем Константином Павловичем и величавым князем Николаем Павловичем.

По словам Мартоса, фермеры гласили: «Прибавь нам подать, проси из каждого дома по отпрыску на службу, отбери у нас все и Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) выведи нас в степь: мы охотнее согласимся, у нас есть руки, мы и там примемся работать и там будем жить счастливо, но не тронь нашей одежки, обычаев отцов наших, не делай всех нас бойцами... Меж тем, — продолжает Мартос, — всех обитателей одели в солдатские мундиры, дали им летние и Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) зимние штаны, сероватые шинели, фуражки, расписали по ротам; во всяком селении взяли гумно, начали их в нем приучивать вертеться влево и вправо, ходить в ногу, топтать каблуками, выпрямливаться, носить тесак; даже до таковой степени хлопотали, что в тех гумнах не поленились выстроить печки, чтобы поселяне и в зимние деньки Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) навещали манеж, маршировали в нем и слушали команду горластого капрала, для их настолько особого счастья».

После всех этих неудачных попыток крестьянам ничего другого не оставалось, как покориться собственной грустной участи. 25 марта 1818 г. граф Аракчеев доносил сударю, что в военных поселениях все обстоит благополучно, смирно и тихо. Но на Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) самом деле было не так: поселенец никогда не мог смириться с ограничением актуальной свободы и стеснением прав принадлежности; глухое чувство ненависти к тем, кто поставил его в эти условия, стало в нем таиться. Кто же был виновником? Поселенцы повсевременно лицезрели впереди себя офицера: он жил посреди их, вел фронтовые занятия Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914); он был вроде бы и их помещиком. Против него и сосредоточилась вся их ненависть; к тому же посреди офицеров военных поселений [372] много оказалось приверженцев муштры; старшие поселенные начальники очень недолюбливали всех, кто не делил их взглядов на военную службу, от таких всячески избавлялись, а на их место выдвигали более ретивых унтер Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914)-офицеров. Кровавые действия, разразившиеся в июле 1831 г. на берегах Волхова и известные под заглавием холерных мятежей, явились вроде бы искупительной жертвой громаднейшей гос ошибки, допущенной в 1815 г. учреждением военных поселений.

Пользуясь тем, что из каждого поселенного полка два батальона ушли в поход против восставших поляков, придравшись Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) к тому, что лекари и начальники типо подсыпают в колодцы отраву, крестьяне-поселенцы беспощадно замучили нескольких офицеров. Этим военные поселения сами для себя подписали приговор, и скоро правитель Николай I обязан был приступить к ликвидации детища Александра I.

Но нельзя не признать, что Аракчеев хлопотал об улучшении вещественного обеспечения военных поселений: были Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) заведены публичные хлебные магазины, положено основание конским заводам; учреждены для деток особенные школы кантонистов; построены лесопильные и другие фабрики и, в конце концов, образован особый фонд военных поселений, достигший в 1826 г. 32 млн рублей. Вобщем, не слышно было, чтоб в бытность свою основным начальником отдельного корпуса военных Пушкарев С. Россия в XIX веке (1801 – 1914) поселений он раздавал пособия из этого фонда; он готовил для себя монумент для потомства, но заслужил только народную молву, что «писать о нем нужно не чернилами, а кровью». [373]

Далее

Пушкарев С. Наша родина в XIX веке (1801 – 1914)

ОГЛАВЛЕНИЕ


pushkinskie-muzei-carskogo-sela-doklad.html
pushkinskij-medicinskij-kolledzh.html
pusk-asinhronnih-dvigatelej.html